Чтобы узнать «родословную» этого дома и его значимость для нынешних выпускников Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций, сначала нужно понять место, где он стоит. Василеостровская стрелка с самого начала задумывалась Петром I как культурный и научный центр. И хотя каналы, подобные амстердамским, здесь так и не прорыли, сами «линии» стали средоточием интеллектуальной жизни столицы. В документах Городского врачебно-полицейского комитета за 1910 год сохранилась запись, которая гласит:

Сам воздух здесь, казалось, был пропитан наукой и высоким искусством. Власти строго следили за репутацией района: никаких «публичных заведений определенного свойства» в первой части острова не допускалось. Это был престижный, «академический» квадрат Петербурга.

Дом на 1-й линии 26, не сразу обрёл свои современные черты. В середине XIX века участок принадлежал часовых дел мастеру, англичанину Роберту Гейнаму, который скупил три мелких владения и выстроил на них двухэтажный особняк. Этот дом населяли люди творческие и интеллектуальные. Во второй половине XIX века здесь квартировали преподаватели Императорского университета и профессора Академии художеств. Позже, в начале XX века, здесь жил архитектор Фёдор Корзухин и архитектор А.Г. Бок. Но настоящая, драматическая перемена ждала дом впереди.

В 1913 году старый особняк приобрёл новый владелец – отставной вице-адмирал Александр Георгиевич фон Нидермиллер. Он был русским офицером, посвятившим флоту всю жизнь. Окончил Морской корпус в 1870 году, служил минным офицером, изучал торпедное дело в Австрии. К 1902 году он уже контр-адмирал, командир эскадренного броненосца «Бородино», а затем исполняющий обязанности начальника Главного морского штаба. Купив участок на 1-й линии, Нидермиллер заказал проект архитектору Максиму Фёдоровичу Переулочному. Тот был техником-строителем, который создал в городе несколько доходных домов и фабрику для компании «Рубероид». Здание возвели на удивление быстро – всего за два строительных сезона, в 1913-1915 годах. Старые постройки снесли подчистую.

Так на свет появился семиэтажный гигант в стиле «северного модерна», который до сих пор доминирует на этой линии. Фасад получился аскетичным, но благородным: серый гранит, два мощных выступающих эркера по бокам, огромные окна-витрины на первом этаже. В центре архитектор оставил место для герба, но, то ли адмирал не захотел пафоса, то ли грянула война, но герб так и не появился. Это был не просто жилой дом, а настоящий многофункциональный комплекс. В западной части были организованы небольшие квартиры для сдачи внаём. В восточной, парадной части можно было обнаружить роскошные многокомнатные апартаменты для богатых жильцов. На втором же этаже разместили огромные конторские помещения. Сюда Нидермиллер планировал перевести правление своих компаний: Русского акционерного общества «Руберойдъ» и Русского Восточно-Азиатского пароходства.

Революция кардинально изменила судьбу дома и его хозяина. Александр Георгиевич фон Нидермиллер не принял новую власть. Он ушёл в Белое движение, а в 1920 году навсегда покинул Родину. Его дом национализировали. При этом, кинотеатр, открытый еще при Клифусе, продолжил работу. В 1919 году он получил идеологически выверенное название – рабочий кинематограф «Мысль». Сюда приходили после смены пролетарии Васильевского острова. А в 1924 году название сменилось на ещё более мрачное и загадочное – «Скорпион».

Однако, необходимо ориентироваться в годах «заселения» дома и появления журналистского образования в Петербурге и России. Его история в стенах Ленинградского университета началась задолго до того, как студенты-журналисты обрели собственный дом. Её корни уходят в бурные 1920-е годы. Уже тогда, в 1926 году, на факультете языкознания и материальной культуры ЛГУ появилась кафедра газетного дела. Это был смелый эксперимент: будущих работников печати учили не только литературному мастерству, но и сугубо практическим вещам, таким как техника типографского набора. Тогда история русской журналистики соседствовала с изучением печатных станков. Среди тех, кто постигал азы профессии, была и юная ленинградская поэтесса Ольга Берггольц, которой суждено было стать голосом блокадного радио. Но тогда, в конце 1920-х, при реорганизации факультета кафедру упразднили, и идея создания отдельного факультета была отложена на полтора десятилетия.

Возглавил кафедру истории журналистики профессор Владислав Евгеньевич Евгеньев-Максимов, человек, который стоял у истоков петербургской историко-журналистской школы, впоследствии получившей известность на всю страну. Но условия были спартанскими. Как рассказывала почётный профессор Санкт-Петербургского государственного университета и заведующая кафедрой истории журналистики Людмила Петровна Громова, отделению выделили всего три небольшие комнаты на филологическом факультете, в знаменитом здании на Университетской набережной. Здесь ютились и кафедры, и деканат, и аудитории. Лекции студентам приходилось слушать, буквально растворяясь в пространстве всего университета – на истфаке, на других факультетах. Практические же занятия часто проходили прямо в редакциях ленинградских газет.

К началу 1960-х годов стало ясно, что отделение переросло свои рамки.
В 1961 году оно было преобразовано в самостоятельный факультет журналистики ЛГУ.
Первый набор на дневное отделение составил 50 человек, к концу десятилетия он вырос до 70, а на заочное отделение принимали до 100 студентов ежегодно. В отличие от филфака, где всегда доминировали девушки, на журфаке в те годы преобладали юноши, потому что профессия по-прежнему считалась боевой, мужской. На новоиспеченном факультете сразу зародилась традиция ежегодных научных конференций, а в 1966 году состоялась первая защита докторской диссертации по журналистике, что закрепило статус факультета как полноценного научного центра.

Но с ростом количества студентов остро встала проблема помещений.
В 1969 году факультет совершил первый переезд в четырёхэтажный административный корпус во дворе главного здания университета. Это здание, где прежде располагалось общежитие, а затем издательство и бухгалтерия, было передано журналистам, но целиком занять его не удалось, так как факультету выделили лишь четвёртый этаж. Условия были стеснённые, так как всего одна большая комната на 50-60 человек служила одновременно и аудиторией, и библиотекой, и читальным залом, и местом заседаний Ученого совета. Остальные комнаты были совсем небольшими. Студенты по-прежнему ходили на лекции в главное здание, а практические занятия проходили либо «дома», в тесноте, либо в редакциях. Жили, как вспоминали преподаватели, в тесноте, но очень интересно. Творческая и дружная атмосфера компенсировала недостаток квадратных метров.

В 1974 году было принято судьбоносное решение: школу переселили, а освободившееся здание передали факультету журналистики. Так, почти через три десятилетия после своего основания, журналистское образование в СПБГУ наконец обрело не просто стены, а дом с богатейшей историей, которому суждено было стать его символом на долгие годы. Из тесных комнат филфака и переполненного этажа в административном корпусе студенты и преподаватели въехали в просторный семиэтажный особняк с мансардой, и с тех пор, вот уже более полувека, это здание неразрывно связано с судьбой российской журналистики.

Мало кто из студентов, спешащих на пары, знает, что за главным корпусом скрываются дворовые флигели, где до недавнего времени теплилась обычная, не университетская жизнь. В семиэтажном дворовом корпусе жили люди. Именно он стал единым целым с зданием журфака, но под отдельным адресом улица Репина 27. И их воспоминания – это отдельная, горькая глава в истории дома.

Здесь не было капремонта с дореволюционных времен. Коммуналки, прогнившие перекрытия, соседи, знакомые по одному коридору. Одна из бывших жительниц, прожившая здесь с 1988 года, вспоминала жуткие подробности быта: «У нас были дырки в полу в ванной, и когда моешься, пару раз мыло улетало к соседям. В ванной было мыться опасно». При этом в доме сохранялись уникальные интерьеры, такие как лепнина и исторические ограждения лестниц. На верхних этажах жили художники, наследники богемных традиций XIX века. Один из них, как рассказывают соседи, однофамилец великого Репина, использовал квартиру снизу как транзитный коридор, чтобы попасть к себе на седьмой этаж, минуя парадную.

В последние годы дом попал в программу расселения. Его признали аварийным и жильцов переселили в новые районы. Казалось, теперь ничто не мешает спокойной реставрации. Но в 2023 году разразился скандал. В расселённой части дома со стороны улицы Репина рабочие начали спиливать исторические чугунные балясины – подлинные элементы ограждения парадной лестницы. Официальная версия гласила: «демонтаж в рамках консервации здания». Однако очевидцы утверждали, что балясины собираются использовать в качестве решёток на окна первого этажа. Приехавшая полиция и сотрудники ГУЖА прервали это вандальное действо, но осадок сохранился.

В этом году отмечается 80-летний юбилей факультета журналистики СПБГУ. Именно здесь, в стенах университета обучаются будущие авторы значимых и важных публикаций, ведущие российских и международных телеканалов, а также учёные, продолжающие традиции Петербургской школы журналистики. Вся эта преемственность между поколениями учёных была бы невозможна без единого места притяжения. Поэтому, доходный дом А.Г. фон Нидермиллера не только выполняет функцию объекта культурного наследия, но и рассказывает всем желающим историю журналистского образования Санкт-Петербурга. Факультет исторической журналистики – это целая эпоха, которая взрастила и выпустила огромное количество качественных специалистов и учёных!